Отказаться от риска - значит отказаться от творчества.

А. С. Макаренко

   Прощаясь с Николаем Павловичем, его коллеги из других городов и республик грустно вздыхали:

   - Эх, Николай Павлович, в наших краях так приговаривают: в лесу живём, в кулак жнём, пню кланяемся, лопатой молимся.

   - Видать на роду написано: пока гром не грянет, мужик не перекрестится, - отшучивался доктор.

   И он грянул. Дивная весна случилось в 1986 году. Ещё мартовские листочки с календаря не сорваны, а люди уже картошку высадили. Апрель только начался, а в южных городах народ куртки и свитера сбросил. Солнышко припекает, Чёрное море до 15 градусов прогрелось. Купальщиков мало, но пляжи до неприличия рано ожили. Белотелые северяне-курортники вовсю загорают между санаторными процедурами и вовсю радуются такому подарку судьбы, то и дело звонят домой, хвастают: вы там в шубах ходите, а у нас лето в апреле наступило! И бегом обратно на пляж - играть в волейбол.

   А в конце апреля водопроводные краны в Одессе разом пересохли. С питьевой водичкой на юге вечная напряжёнка, а тут её всю разом, щедро, безжалостно выплеснули на улицы. Мостовые не просыхали. Вода бежала из брезентовых рукавов, поливальные машины работали круглосуточно.

   От Одессы до Чернобыля чуть не тыща вёрст, но пыль фонила в каждом закутке. Это свидетельские показания. Автор самолично заглядывал через плечо людей, склонившихся над счётчиками Гейгера. Когда возводился Чернобыль автор был студентом энергетического факультета и помечал в конспекте: вероятность аварии на такой АЭС, как Чернобыльская крайне мала, скорее авиалайнер ТУ рухнет посреди футбольного поля во время матча Динамо - Арарат. Преподаватель был доволен, он нашёл красивое сравнение и аудитория оживилась.

   А спустя 12 лет счётчики на одесских улицах и растерянные лица врачей: самые расторопные и решительные родители уже вывозили своих детей из Киева. Их щитовидка была в плачевном состоянии. Им предстояло расти и постоянно бороться за это простое и общечеловеческое право - жить.

   Когда взорвался Чернобыль доктор Шматков готовился отмечать 50-летний юбилей. Его имя вновь замелькало на страницах журнала "Изобретатель и рационализатор". Однажды выведенный вконец, издёрганный бесконечными проверками, он взял да и придумал универсальный и надёжный сейф для хранения наркосодержащих препаратов. До сих пор медицинским сёстрам приходилось сдавать поштучно каждую использованную ампулу, исписывать кипы отчётности. Но - "воры завсегда проворней сторожей были" - и подменить стекляшку умудрялись чуть не на глазах. Николай Павлович совместил сейф с кассой, заполненной ампулами. Свободно в руки их брать невозможно, только за утонченную часть - опорожнил шприцом и сдавай кассу с использованными ампулами.

   Проблема стояла остро, изобретение доктора заметили даже на ВДНХ. Проверяющих с тех пор не убавилось, но когда полезную выдумку запустят в производство, то Бог весть. Запрягать у нас любят со вкусом, пока лошадка копыта не отбросит.

   В год 1000-летия крещения Руси к Богу обратились и самые отпетые атеисты. Их дети безвинно и бессмысленно гибли в Афганистане, их дети самоотверженно тушили чернобыльский вулкан, но в терпящем бедствие государстве, были обречены на медленное и неотвратимое угасание.

   Оглянитесь, скольких ваших родных и близких страдают от онкологических заболеваний. А сколько уже отмучалось во цвете лет?..

   В 1988 году пришла пора не только креститься, но и всерьёз засучивать рукава. Не для драки, для десятилетий упорного и кропотливого труда. Построение коммунизма ознаменовалось не просто глобальным обесцениванием денег, - само существование нации восточных славян оказалось под угрозой. Воистину благими намерениями вымощена одна-единственная дорога и ведёт она, увы, не к храму.

   В небольшой донецкий городок приезжает съёмочная группа киевской студии хроникально-документальных фильмов и снимают десятиминутный ролик об уникальном докторе. Миллионы людей видели по национальному каналу этот удивительно ёмкий и сердечный фильм "Зугрэс - Шматкову" и естественный союзник доктора - общественное мнение - вдруг наливается несокрушимой силой. Методики Николая Павловича получают официальное признание на самом высоком уровне. По решению Минздрава СССР и приказом по Минздраву Украины городская больница номер 2 города Зугрэса становится клинической базой Киевского научно исследовательского института хирургии. Признанно, что Николай Павлович Шматков не просто талантливый хирург-новатор, но и учёный, создавший новую директорию в молодой науке лимфологии. В профессиональном смысле - это триумф. Отделение на 60 коек в донецком городке обретает статус научного центра.

   Но к самобытному доктору из Зугрэса началось настоящее паломничество. Он стал последней надеждой для сотен и сотен больных, последним шансом, последней станцией на планете Жизнь.

   Однако в чисточеловеческом смысле у этого триумфа был горьковатый привкус полыни. Просто физически доктор Шматков не мог помочь такому огромному количеству тяжелобольных людей. Почти каждый из прибывающих требует многомесячного и кропотливого выхаживания и лечить его надо используя ультрасовременные приборы и технологии. А тут каждый день ломаешь голову, где взять еду, самые элементарные лекарства, инструменты наконец?.. Уникальные ранорасширители и инъекторы с магнитными фиксаторами Шматкова так и оставались поделками, его личной собственностью. Специализированные предприятия отписывались однообразно: "Понимаем необходимость, но изготовить не сможем".

   Но что могут сделать талантливые врачи, блестящие учёные без материальной поддержки общества? - Могут спасти сто, триста, пятьсот человек, а когда страждущих десятки тысяч, как быть, на что надеяться?

   О полноценной государственной поддержке оставалось лишь мечтать. Потерпев поражение в "холодной войне" и уступив Америке на всех невидимых фронтах, Союз угасал быстро и безнадёжно. Чернобыльская пробоина в одном борту, Карабахская в другом и бесконечная, пустопорожняя говорильня на пышно-чопорных съездах. Спасать надо экономику, выправлять тонущее судно, а народные избранники годами мусолят вопросы о представительстве в форумах, о том, стоит или не стоит допускать пятитысячное население лопарей к подписанию нового союзного договора. В полуголодной, больной и вконец запутавшейся стране, это всё более походило на откровенную издёвку или явное слабоумие власть имущих. Общество распалось, люди отвернулись от того священного и нерушимого, что зовётся Родиной, Отчизной.

   Когда выживаешь, как кулик, больше надеясь на подножный картофельный корм, то зачем тебе держава? - болота довольно.

   И доктор Шматков решается взвалить на свои плечи куда более ответственный груз - он основывает в Зугрэсе филиал Республиканского центра лимфологии. Причём его категорически не устраивали всякие полумеры и внешний антураж. Доктор Шматков человек горячий, неробкий, увлечённый. Лаврами и титулами его прельстить трудно. Он из тех людей, которых не портит ни слава, ни успех, ни прочие звоны и звания, как-то свято и по-крестьянски упрямо верят они, что честно трудиться всегда выгоднее, нежели чем охотиться на жар-птицу в чужих садах. А поселится птица-удача в твоём саду - не превращай его в лес. В глазах внучат благодарности не прочтёшь.

   Доктор Шматков всерьёз решил строить оснащать будущую клинику на европейский лад. То есть, он последовал совету древних мудрецов: живи в ладу с веком. А что значит для хирурга жить в ладу с сумбурным ХХ столетием? - Это и означало соединить чудо-технологии конца этого века с милосердными традициями земского врачевания, кои были в почёте сто лет тому.

   И потому торжества по случаю приобретения завидного статуса в Зугрэсовской больнице вышли скоротечными и скромными. Всего лишь уступ на тернистой тропе восхождения. Да, вывеску сменили, в штатное расписание добавили несколько единиц, а что дальше? Иных, более существенных и значительных перемен не наблюдалось. Материальной поддержки вслед за циркулярами не последовало. Что ж, дай вам Бог жить в эпоху перемен, а уж мы испили эту горькую чашу до самого донышка.

   Знаете чем отличается рядовой гражданин от замшелого чинуши при регалиях? - Он куда наивнее и верит в мессианство. И это его крепко выручает в итоге. Во-первых, мессианство реально существует. А во вторых. с верой жить легче. Душа без веры, что печь без огня. Холодная кладка с закопченной трубой. Какое б лихолетье не свалилось на наши головы, всё равно подспудно верим, надеемся, что мир не без добрых людей, - всё равно в последний миг подхватят, спасут.

   Чиновнику по должности положено быть прагматичным. Искреннюю доброту и человечность он не отрицает, но без официального уведомления и предписания проявлять сии качества неразумно. А вдруг не совпадут с генеральной линией?

   Чиновника раздражала настойчивость доморощенного чудо-доктора. На людях - пышные похвалы новатору, в тиши кабинета желчное брюзжание за "рюмкой чая", дескать, как же - нужна ему эта современная клиника, чтобы бескорыстно спасать людей и возвращать здоровье. Под окнами его зугрэсовской больницы толпятся страждущие люди из Харькова и Сыктывкара, Тюмени и Краснодара. Чай, денежку суют. Ишь, боготворят. Отделение у него и так чистенькое, капитально отремонтированное, битком набитое современной аппаратурой. По московским конгрессам разъезжает, как барин, патенты каждый год получает, изобретатель!.. кулибин!.. Прессой обласкан, общественность возбуждает, а о руководящей и направляющей роли партии сроду не удосужился заикнуться. Прожекты строит царские, возомнил...

   И спустя много лет постаревший чиновник брюзжит, что доктор Шматков сам был виноват в тогдашней волоките и мытарствах. Своевольничал, запросами нереальными донимал, газеты

   Будоражил, шел не в ногу, не вписывался, в общем. А надо было вписаться.

   Мы таких дров наломали за последние десятилетия, что и сами не вписываемся в свою же историю. Заблукали в родимых ситчиках.

   Между тем Николай Павлович искренне желал вписаться в те трудные, но всё же родные реалии. Руководить научным центром не имея научной степени у нас не принято. Что ж, он достал с антресолей и, поразмыслив, махнул в Москву. Там его ценили и уважали куда выше, чем дома. То же реалии, тоже попытка уживаться с веком. На Каширке диссертацию зугрэсовского доктора изучили быстро и были приятно изумлены: толковый научный труд. Даже посоветовали, мол, Николай Павлович, да тут чуть подработать, поднажать и на докторскую потянет? - Он решительно отказался. Соблазнительно, конечно, однако времени уйдет немеряно и отрывать его придётся от главного - от клиники. От мечты, если уж откровенно. Он звонит в Донецк научному руководителю профессору Бондарю. Приезжайте, Григорий Васильевич, на днях защищаюсь. Тот отреагировал эмоционально. Ну, Николай Павлович, с тобой не соскучишься. Спасибо, что не с Камчатки звонишь. Однако приехал и защита прошла блестяще, без сучка и задоринки.

   Почему же не вписывался? В 1988 году Николай Павлович Шматков обратился в Харцызский горисполком не как рядовой врач-новатор, а как руководитель филиала Республиканского центра лимфологии и кандидат медицинских наук. Его доводы неопровержимы, предложения продуманы до мелочей, а о выгодах иметь в небольшом городке современнейшую клинику и говорить как-то неэтично, ведь речь идёт о жизни и здоровье людей, построивших Харцызск, Зугрэс, Иловайск.

   Естественно в выделении земельного участка под застройку отказали сразу. Доводы ещё более убедительные: мол, с какой стати и нет источника финансирования. И прозрачно намекнули, что в 52 года ещё не поздно благополучно осесть в столице на престижной должности с его-то талантами. И все будут довольны. А кто будет недоволен? - пациенты? - Только не надо демагогию разводить!..

   Уехать можно, да и незазорно бы выглядело - мы уже привыкли, что провинция должна быть серой, покорной и робкой.

   Но есть ещё выбор совести. Есть принцип воли. К глубочайшему сожалению, весьма подзабытые наши достоинства.

   Итак, отказ. Хлопотно, накладно, сомнительно. Николай Павлович отступать не собирался. Общественное мнение в те годы стало реальной силой, могло и скальпелем быть, и кувалдой. И доктор уже не ждёт, когда заглянут в больницу журналисты, не изливает душу в приватных беседах, а решительно наведывается в редакции газет, его публичные выступления становятся напористыми и целеустремлёнными. Не гнушается идти с шапкой по кругу и объявляет о сборе средств на строительство республиканского центра лимфологии. На расчётный счёт в харцызском отделении Промстройбанка поступают деньги не только от крупных государственных предприятий - трубного и канатного комбинатов, завода "Армлит", Мозельского завода кормовых дрожжей, шахты "Коммунист", Харьковского института промышленности Академии наук УССР, но и от жителей многих городов Украины и России. География самая широкая - от Великих Лук до Чернигова. Само собой активнее всего откликнулись жители Харцызска, Донецка, Макеевки.

   Деньги Николай Павлович тратит экономно и решительно. Немедленно оснащает зугрэсовскую больницу современным диагностическим оборудованием - аппарат УЗИ, хирургическим плазменным комплексом "Факел", универсальным аппаратом пневмокомпрессии - АПКУ, лечебно-диагностическим прибором "Малахит" и аппаратом "Захват" для безоперационного удаления камней из мочеточников.

   В ответ на искреннее недоумение коллег, а не широко ли замахиваемся, Николай Павлович? - убеждённо доказывает, что концепция узкой специализации зашла в тупик. Порой хирург-уролог, обнаружив, что опухоль прихватила кишечник или Гинекологические органы, спокойно прерывает операцию и настаивает на передаче больного другому специалисту. Тот может поступить так же, сославшись на свою, якобы некомпетентность. За которой кроется нерешительность и нежелание брать на себя естественную для хирурга ответственность - ответственность за жизнь человека.

   Позиция доктора Шматкова незыблема и уязвима. Так легко упрекнуть его в излишнем риске, в увлечении экспериментаторством в ущерб здоровью пациента.

   Споры здесь неизбежны и правомерны. Никогда не затухнут и никогда победителя в этом споре не будет, потому что обречённый человек страстно цепляется за жизнь и один шанс из тысячи - для него всё равно шанс. И потому приведём высказывание специалиста, чьё появление на международном конгрессе всегда сопровождается аплодисментами и о котором академики говорят: "Толковый, самоотверженный, отважный. Входит в когорту лучших хирургов мира". Из профессорской московской семьи, отец был хирургом, мать - генетиком, Олег Луцевич, сам в 37 лет стал доктором наук и профессором, редчайший случай для медицины, где консерватизм качество положительное:

   - Оперировал одинокую старушку. Сразу было понятно - не перенесёт она операцию. Только сделал разрез - умерла сразу.

   А как не использовать малейший шанс, если можешь помочь? Как быть? В нашей больнице одного хорошего хирурга прозвали "могильщиком пролетариата". Брал на стол всех подряд. А вдруг, говорил, больной выживет? вдруг ему что-то поможет? Ему все твердят: погоди, через час человек сам умрёт, не вешай на себя статистику. А у него одно на уме - а вдруг?

   Не довод, возражает коллега Николая Павлович, врач с тридцатилетним стажем. Разницы между мастерством хирурга Луцевича и хирурга Шматкова может и нет, но разница в другом: тот столичное светило, а этот провинциальный врач.

   - Что дозволено Юпитеру?..

   - Психология. Человек в столицу верит. Как в Шамбаллу. Молиться можно и в Коканде, но верующий топает в Мекку. И разубеждать его бесполезно, даже грешно. Сам ведь пишешь: вера дорогого стоит, иногда жизни.

   - Значит дело только в психологии?

   - Не только. Персонал в столичной клинике квалификацией повыше - просто в силу наплыва контингента и лучших условий труда. И в случае осложнения можно получить срочную консультацию другого... светила. Факторов много. А когда речь идёт о степени риска, не имеет разницы, субъективные это факторы или объективные. Их может вообще не быть. Одна вера в могущество потомственного столичного хирурга.

   Что ж, Николай Павлович привык возражать делами. Громкое имя собирал по крупице, щепетильно блюдя честь и достоинство, избегая сомнительной помпезности, не ввязываясь во внутриведомственные склоки. Доброе имя действительно много значит. А при первой же возможности оснастил операционную телекамерой и компьютером, включённым в Интернет. Его пациент твёрдо знает: он ложится под плазменный нож к добросовестному и самоотверженному хирургу, который не терпит ни малейшего изъяна в инструментарии и аппаратурном обеспечении операции. И ещё он знает, что в случае непредвиденных обстоятельств Николай Павлович может мгновенно проконсультировать со многими лучшими клиниками мира от Новой Зеландии до Канады. Откликнутся охотно, потому что знают и ценят хирурга из города с непроизносимым названием, и сами частенько наведаются в его электронный сайт.

   Но это мы чересчур забежали вперёд, а тогда, тринадцать лет назад, Николай Павлович, ну... если хотите, бился не на жизнь, а на смерть за свою клинику. За свою мечту.

   Упрекнуть его в профессиональной небрежности оппонентам не удаётся, в зугрэсовском филиале одни из самых высоких на Украине показателей послеоперационной ремиссии. Оперирует много, порой рискованно, но поразительно успешно. Его нововведения по части лимфохирургии общепризнанны на союзном уровне, да и в зарубежье проявляют к ним интерес. Ещё и какой! Фирмы Германии, Израиля и США готовы в сжатые сроки возвести клинику мирового уровня на 500 мест. Требуется внушительная сумма в 30 миллионов рублей, ещё тех, советских. Ну и где их взять? - злорадствуют друзья-недруги.

   Десять миллионов согласен выделить московский Фонд Милосердия, остальные 20 надо искать. И доктор упорно ищет. И не прекращает врачебной деятельности. В том году он патентует "Дренажное лечение лимфосистемы", а из Нидерландов, Бельгии, Индии, США, Германии приходят известия: методика эндолимфатического лечения признана ноу-хау в международной практике.

   Доктор Шматков в неустанных хлопотах. И поспевает всюду. Скажи он кому-нибудь тогда, что его чрезвычайно заинтересовали сведения о "великой французской революции", как дружно окрестило международное сообщество медиков первые эндоскопические операции в Париже, - его бы просто не поняли. Какая к чёрту эндоскопия, когда в больницах ваты и зелёнки не хватает, о разовых шприцах только мечтать приходится, да на "гуманитарку" надеяться.

   А эндоскопическая хирургия - это очень просто: на лапароскоп насаживается сверхминиатюрная телекамера, в операционной стоят принимающие мониторы и врач производит операцию как бы изнутри, не производя полостного разреза. Ввёл по сосудам чудо-инструмент с присосками и электромагнитными захватами, и осторожно извлекает из желчного пузыря камень, ориентируясь на телеизображение.

   С 1986 года эта фантастика стала былью. Чрезвычайно экзотической былью, как и загадочный американский персональный компьютер с процессором "интелл". Но доктор Шматков намотал на ус. Через десять лет он начнёт делать такие операции, немного отстав от Москвы, где впервые эндоскопическая операция проведена в 1991 году профессором Юрием Галлингером

   Ах, как хочется забежать вперёд, в светлое будущее, минуя суетные годы бюрократического позднесоветовековья.

   Земельный участок Шматкову всё же выделяют. Знаете где? - Правильно! На заброшенном породном отвале. То есть, на старом терриконе. А что, известная логика в решении депутатов Совета просматривается: сумел из проволочек и магнитиков чудо-прибор смастерить, уж на терриконе как-нибудь обживёшься.

   Общественность возмущается и беспокойному доктору выделяют роскошный участок в 20 гектаров на берегу Крынки. Правда, строить там ничего нельзя - горные выработки на опасной глубине. Откровенная издёвка, потому что земельные участки без мнения архитекторов, геологов и маркшейдеров не выделяются. Либо депутатам надо признать себя не вполне вменяемой публикой. Так, случайные люди прозаседались.

   Бюрократы и чинуши не учли тот весомый факт, что перестроечная пресса окончательно вышла из-под их контроля и буквально грудью встала на защиту доктора Шматкова. Публикации в его поддержку регулярно появлялись не только в донецких газетах, но и в Киеве, Минске, Москве, Новороссийске. Такая послушная, наглухо спеленатая и прирученная пресса упорно публиковала возмущённые письма граждан в поддержку доктора и не реагировала ни на какие грозные окрики "сверху".

   Впрочем с появлением Народных фронтов и оппозиционных партий всё перепуталось в стране, что разваливалась на куски под весёлое улюлюканье одних и равнодушное молчание других.

   Доктор Шматков отбросил ложно-советскую скромность и привыкает быть на виду, сражаться с открытым забралом, как и положено в демократическом обществе - о построении которого вдохновенно возвестил очередной и последний съезд партии, внеся полную сумятицу в свои же "стальные ряды большевиков". Николай Павлович напорист, логичен, эмоционален. Не мелочен и конструктивно самоуверен. Видит цель в жизни и упорно стремится к ней, отбрасывая мишуру условностей. И его слова, что в медицине нет места идеологическим заморочкам, многим уже кажутся жуткой крамолой.

   Когда в казне катастрофически не хватает средств, чтобы образцово содержать бесплатные больницы, надо срочно внедрять хозрасчёт. Жизнь дороже автомобиля, дачи или бурных застолий, поглощающих значительную часть семейного бюджета. Деньги надо вкладывать в здоровье. Когда спасение утопающих дело рук самих утопающих, преступно лицемерить и уверять людей, будто бы вот-вот всё благополучно переменится, наладится, перестроится.

   Ни черта не изменится к лучшему, если не вкалывать до седьмого пота, если поощрять добросовестный и творческий труд одними грамотами и благодарственными приказами.

   Какое, милые, у вас тысячелетье на дворе? - открыто вопрошает строптивый доктор. Наши земли признаны зоной экологического бедствия, население вот-вот начнёт неумолимо сокращаться, попросту вымирать, - а вы продолжаете финансировать медицину по остаточному принципу? Кого же будут защищать все эти танки и ракеты, что денно и нощно сходят с конвейера?.. Вопрос в перспективе риторический.

   Доктор продолжает оснащать на деньги предприятий своё отделение, точнее - уже Республиканский центр лимфохирургии. Покупает приборы для диагностики СПИДа АИФ-У-01С, внедряет японскую аппаратуру для ультразвуковой диагностики и уникальный комплекс для обработки костей. Его хирургическая оснастка позволяет проводить операции, которые ещё вчера считались запредельно сложными. В Зугрэсе лечат запущенную форму рака молочной железы, меланобластомы, остеомиелиты, в том числе свищевые, хронические и острые.

   Будет справедливо, если назовём хотя бы основных спонсоров лимфоцентра.

   Отдадим должное директору ЗуГРЭС И.Данилюку, директору трубного завода Ф.Дерментли, директору сталепроволочно-канатного С.Каравайному, директору харцызского машиностроительного С.Азюковскому, директору Зугрэсовской ППС Г.Алексееву, руководителям и профсоюзам таких предприятий, как "Донбассатомэнергомонтаж", "Донбассэнергоспецремонт", ЗЭМЗ, шахт "Коммунист" и "Комсомолец Донбасса", завода "Армлит" и многих других предприятий Донецка, Киева, Славянска, Комсомольска, Енакиево, Константиновки, Макеевки, Краснодара, Тореза, Луганска - всем огромное, человеческое спасибо! Вы помогли харцызскому Центру лимфологии окрепнуть и встать на ноги. И врачи не остались в долгу: они разработали десятки уникальных методик и вернули жизнь здоровье многим тысячам пациентов, многие из которых работники Ваших предприятий.

   Вы понимали, нет казённых средств, надо выкладывать свои, кровные, а не то вымрем к чёртовой матери пока перестроимся!

   Аргументы оппонентов, что с какой стати вкладывать деньги в какой-то Центр когда государственные больницы хиреют на глазах, никого не убеждали. Помощь была адресная, деньги выделялись под талант и авторитет доктора Шматкова, под его имя. Доброе имя.

   Хотя, конечно, отравить жизнь можно и каплей желчи. Николай Павлович был готов к разумным компромиссам. Он предлагал развернуть Центр в пустующем здании вечерней школы, которую когда-то заканчивал сам.

   Не дали, конечно, - с какой стати? - народное добро! И до сих пор пустует, пребывая в гордом звании "народного добра". Пусть столярка превращается в труху, пусть ржавеют трубы и осыпается кровля, зато депутаты не поступились священными принципами. Хочешь иметь клинику, Николай Павлович, - строй сам, а нашего не тронь! Знаем мы эти уговоры - дай попользоваться, скажи лучше почему у твоего персонала зарплата в три раза выше чем положено?

   А потому и выше, что никем "не положено", сами зарабатываем и собираемся прибавлять.

   Как меняется в лице чиновник аппарата, когда слышит, что какая-то медсестра получает столько же, сколько он сам, руководящий и ответственный, не говоря уже о докторах... нет, такие лица лучше не описывать.

   Затем Николай Павлович совершил и вовсе кощунственный поступок, настолько кощунственный, что в славном городе Зугрэсе начали устраивать референдум судьбоносного значения.

   Страшно молвить, но доктор Шматков предложил разместить Центр в стареньких корпусах пионерлагеря на берегу Крынки. Вот было кликунам раздолье - на детишек замахнулся, на святое, вот аспид, а!

   Необходимо, правда, уточнить. Пионерских лагерей в этом очаровательной долинке два. Девять месяцев в году используются как профилакторий для работников шахт и заводов. Весьма дельно используется, надо признать, лечебные грязи из Славянских озёр, полные комплекс физиопроцедур, отличное питание, скромные, но чистые палаты, есть бильярд и гостиные с телевизорами. Летом на берегу реки, опушенной лесом и окружённой дачками горожан, резвятся дети. Родителям очень удобно, совсем ведь рядом - десять минут езды на автобусе, час ходьбы пешком. На дальний конец города - два.

   Но родители стараются отправлять туда чадушек лишь в крайнем случае. Потому что рыбка из прелестной речушки Крынки зачастую отдаёт чем-то непереваримо-формальдегидным. Не мудрено, ведь начало она, Крынка, берёт недалече, где-то между Горловкой и Енакиево. Сколько там металлургических заводов, коксохимов и просто химов вроде гиганта "Стирола" расположено, слабонервному читателю лучше и не считать. Пальцев не хватит, я имею в виду всех пальцев на теле. Бежит Крынка над шахтными выработками, а в одной из них в 1978 году московские учёные рванули внушительный ядерный заряд и на километровой глубине таится под землёй огромный и совершенно неизученный радиоактивный ком, если не массив. Такова специфика ландшафта сердцевины Донбасса. Стоишь себе на мостках, любуешься рекой, окрестными кручами, которые прозываются горами, на чудный донецкий лесок, а поднимешь голову - мать честная! - над пионерлагерем две трубищи дымят, одна повыше Эйфелевой башни, это на Зугрэс-2, а за ними целый ряд заводских вперемежку с градирнями и прочими громадными сооружениями. И всё это, включая десятки железнодорожных подъездных путей, в каком-нибудь километре от пионерских лагерей. Местечко, конечно, райское под боком, но своих детишек лучше на Азов отправить. Своё море, близкое, областное и всего два часа автобусом.

   Столь подробно описывают этот случай, чтобы кое-кому не было обидно за словечко "кликушество" и за насмешки над референдумом. За дорожку, вымощенную благими намерениями.

   Ладно, соглашался доктор Шматков, давайте отведём под Центр один из корпусов харцызской городской больницы, в конце концов, я ведь её сотрудник?

   Не стоило и заикаться. Слишком разумного сына и батько из дому гонит прочь, чтоб не застил родителя. Выражались и более откровенно, мол, пусти, сами знаете кого, в огород - всё под себя подомнёт ретивый.

   Медиков можно понять, обидно вкалывать за гроши и выкручиваться из безнадежных ситуаций, когда рядом твой же коллега умудряется наладить работу совсем в ином режиме. И почему у него всё спорится, ведь мы ничем не хуже, не глупее, не ленивее.

   Обида подсказывает ответ: зато мы бескорыстнее и совестливее. Мы мученики бесплатного здравоохранения!

   Подсказки самой жизни, что бесплатного в природе, увы, ничего не бывает, оскорблённым слухом игнорируются.

   Пафосно говоря, волна народной усталости, разочарования, презрения и гнева почти бескровна смыла огромную державу, но власть уцелела, вот парадокс! Свела идеологические татуировки да приоделась в другое платье, вот и всё. И по прежнему не любила идею создания в Харцызске Межрегионального центра клинической лимфологии. Приватизировать, к примеру, магазин, это понятно, это самим поучаствовать можно и ничегошеньки из-под контроля не выходит. Но что будет, когда каждый фермер сможет владеть землёй, слесарь обзаведётся мастерской, журналист - газетой, а доктор будет иметь возможность без помех открывать собственную клинику? - Как управлять таким разношёрстным своевольным обществом власть не знала, остроты перемен, их неотвратимости, не ощущала, и потому занималась политиканством, кое-как спасала коммунальные сети, да пугала "простой народ" жуткими бедами, в случае если инженера и врачи начнут до неприличия богатеть.

   Власть по-своему пеклась о святом - о благополучии общества. И Николай Павлович терпеливо работал с теми людьми, что есть, интуитивно полагая, что по части самосознания обогнал эту власть лет на десять-пятнадцать. Скажи вслух - оскорбятся, возлютуют. Значит надо миром и ладом добиваться своего. Потом благодарить будут, когда деньги станут жутким дефицитом, а столичные клиники отдалятся.

   Он понимал, что страна Советов - уже мираж, но жизнь ещё ни разу не заканчивалась при крушении очередной империи.

   Но уж очень трудно возвышаться над толпами сограждан в смутные и злые времена, так и норовят, то пнуть, то зацепить. Депутатам так не хотелось выделять земельный участок непокорному и непартийному доктору, что порой переступал черту откровенной глупости и подлости. Пытались подвести "научную базу" под отказ. Дескать, мы заботимся о здоровье горожан, а от этого Центра зараза всякая раковая поползёт вместе со стоками, какой санитарный врач осмелится возразить, что чепуха это - враз вылетит с работы!

   Ладно бы бабульки на скамеечке изгалялись, тешили себя страшилками и прочими фенечками. Так, ведь, депутатский корпус бурлил праведным гневом. Образованные люди с претензией на здравомыслие и хорошее воспитание.

   Общеизвестный факт: даже если перелить кровь онкологического больного здоровому человеку, ничего трагического не случится. Если конечно, не перепутать резусы и группы. В этом случае - при инфекции - грипп куда пострашнее будет.

   Но речь о морали и чести.

   Николай Павлович Шматков привёз из Москвы наградную медаль, на которой видно "Сделал, что мог. Кто может, пусть сделает лучше". Не уверен, что многие в Донбассе могут похвастаться такими наградами. Их по разнарядке или по выслуге не выдавали в исполкоме. Хирургическое отделение в Зугрэсе не просто имеет статус Республиканского центра, но и находится в идеальном состоянии, оснащено первоклассным оборудованием. Статистические показатели одни из лучших на Украине. Имя доктора Шматкова известно далеко за пределами страны. Его работы признаны лучшими специалистами. Он заслуженный и почитаемый хирург. (В чём-то он намного талантливее и удачливее коллег, это правда и это обидно сознавать).

   На каком же основании человек, называющий себя "народным избранником", и кичливо заявляющий, что его диплом о высшем образовании ничуть не хуже прочих, - на каком основании этот депутат публично, через газету, оскорбляет заслуженного хирурга, подозревая его в профессиональной халатности, загрязнении окружающей среды и даже в том, представьте, будто бы пациенты этого Центра выпьют всё молоко в округе и бедным харцызеняткам ничего не останется.

   При советской власти молока действительно не хватало и приходилось выстаивать спозаранку несусветные очереди, чтобы наполнить бидончик. Очевидно, депутат полагал, что этой власти конца и края не будет, что трудовой народ доверил ему до конца защищать его права. До полного конца разумеется. Но трудовой народ оказался не настолько глуп, по счастью.

   Абсурд и бред. Обмельчание. Ведь прежде на Руси за подобные измышления не спустили болтуну. Мужики б без затей набили морду. В профессорской среде перестали бы замечать. А самый худородный помещик, получивший дворянство и поместье за Рымник или Очаков, отхлестал бы перчаткой по щекам и велел бы стать к барьеру.

   Нельзя безнаказанно оскорблять человека. Даже провинившегося юнца-лоботряса оскорблениями не вразумишь. Ну, а разухабистые речи в зале заседаний Совета лишь подтвердили тот факт, что песенка такой озлобленной и низкой власти спета.

   Доктор Шматков продолжал терпеливо добиваться разрешения начать стройку. Собирал деньги, определялся с единомышленниками и расставался с друзьями, которые не готовы были к столь бурной деятельности и противостоянию чиновникам.

   Скопищем ледяных глыб назвала власть одна из пациенток доктора Шматкова. Возмущение страждущих людей было столь велико, что недоброжелатели уступили и земельный участок после долгих мытарств и некрасивых ухищрений всё же был выделен.

   Не хочу называть ничьих имён. Лучший памятник зависти - это забвение. А вот глупость, невежество и косность заслуживают того, чтобы их факультативно изучали в школе, нечто вроде прививки, такого спасительного пятнышка.

   Не смотря на затянувшуюся нервотрёпку и волокиту со строительством, Межрегиональный научный центр клинической лимфохирургии (МНЦКЛ) продолжал научную деятельность и перевёл в разряд будничных "фирменных" операций излечение непростых случаев ретикулосаркомы, рака молочной железы, тимомы, меланобластомы. Успешно лечат заболевания с первичными или вторичными поражениями лимфосистемы, проводят хирургическое и эндолимфатическое лечение слоновости, варикозной болезни, лимфаденопатии и гнойно-септических поражений.

   После ряда публикаций и широкой демонстрации фильма "Зугрэс - Шматкову" практически каждый день высаживались на железнодорожной станции Харцызская измождённые люди с печальными, страждущими глазами. Как правило, приезжали те, у кого болезнь была запущена. Их нужно было долго и тщательно лечить, но и этого мало - их надо было выхаживать.

   Выбора не было. Или в бессилии разводить руками и кивать пустую казну и развалившуюся державу или переходить на хозрасчётные отношения. Впрочем, доктор Шматков и здесь сумел проторить свой путь. Какая б бедность не обрушилась, люди имеют право на жизнь, и Николай Павлович буквально наседает на директоров предприятий. Он уже не просит - он требует помощи. Он научился говорить страшные, но честные слова: шансы на спасение есть, но зарубежные препараты безумно дороги. Есть "москвичонок"? - продавай! Нет... Ладно, оставайся, что-нибудь придумаем. Давай реквизиты твоего предприятия, как зовут директора, будем решать...

   А ведь решалось. Худо-бедно, а решалось. То гуманитарная помощь подоспеет, то богатый дядюшка расщедрится. Люди с достатком оплачивали лечение самостоятельно.

   Пять лет Николай Павлович был директором филиала Республиканского центра и все эти годы упрашивал власти помочь со стройкой, отчаянно пытался аккумулировать на счетах хоть какие-то деньги во время бушующей инфляции, Его хирургическое отделение в Зугрэсе выглядело безукоризненно, ветра перемен не внесли сумятицу в будничный ритм работы.

   А потом фирма "Интер-Донбасс" пригласила доктора Шматкова посетить Бельгию и на международной выставке в Генте представить свои изобретения. Индийские коллеги с величайшим почтением и восточным гостеприимством организовали его визит в свою страну. Из дальних поездок доктор возвращался подавленный, потрясённый, мятежный. Как далеко, как безнадёжно мы отстали! Мы и представления даже не имеем, что такое нормальная жизнь. Четверть века тому, когда он был флагманским хирургом и ходил по Атлантике, такой ужасающей разницы между СССР и "миром капитала" ещё не было. Всё вышло наоборот: сгнил казённый коммунизм, а капитал сумел построить развитое общество с действительными признаками социализма.

   Доктор Шматков испытал боль и обиду. За свой народ, что провалился в историческую яму, но категорически отказывался предаваться пессимизму. Не-ет, мы не заслуживаем того, чтобы прозябать на задворках цивилизованного мира! Николай Павлович сворачивает агитационную компанию в коридорах власти. В молодом государстве Украина многое в законодательстве выглядит нелепо, сумбурно, курьёзно, однако работать можно, можно. Да и деваться некуда - оказавшись на дне, карабкайся наверх. Что ж, за 57 прожитых лет он немало успел и многое свершил. За четверть века опубликовал 25 научных работ, получил три патента за два изобретения, внедрил 38 рационализаторских предложений. Всё своими руками, головой, всё тащил на своём горбу. Донецкий противоопухолевый центр выдвигает Николая Павловича Шматкова кандидатом на Государственную премию.

   Наверняка, он на правильном пути. Просто надо работать ещё больше. Это только кажется, что куда уж? - больше некуда. Признание и слава - это аванс общества. Его надо отрабатывать. Чем быстрее возьмёмся, тем скорее минет лихолетье. А надеяться на помощь государства нечего, оно само нуждается в помощи, как дитё малое.

   21 апреля 1993 года доктор Шматков с тридцатью единомышленниками и коллегами регистрируют общество с ограниченной ответственностью "Межрегиональный научный центр клинической лимфохирургии" с уставным капиталом в 60 тысяч рублей. Двадцать лет он мастерил приборы и вынашивал концепцию современной адаптационной медицины. И наконец всё стало на свои места. Приватная клиника, тесно интегрированная в государственные программы здравоохранения и ведущая интенсивную научную деятельность, далеко не чуждая не рекламной, а истинной благотворительности. Пожалуй, это и есть то, к чему он сознательно и подсознательно стремился.

   Что ж, контуры мечты проступили чётко. Дело за малым - построить такую клинику и оснастить первоклассным оборудованием. Кстати, в Москве уже проведены первые эндоскопические операции. Не вскрывая полость излечить человека, хм! Чёрт возьми, как заманчиво. Самое обидное, что и мы наверняка сможем оперировать не хуже. Загвоздка одна: где наскрести средства, чтобы купить американское оборудование? Само собой обратиться за помощью в гуманитарные организации, для дела ведь просим, но и самим надо зарабатывать, времена всеобщей халявы прошли, кончились. За работу, панове-товарищи!