Странствия избавляют от предрассудков

Эллинская поговорка
 

Моё слово - моё обязательство

Многократно говорит Шматков

   В девяностые годы доктор Шматков много путешествовал. Точнее странствовал. А ещё точнее - совмещал всё разом и служебную командировку, и выступление на симпозиуме или конгрессе, и живое, профессиональное общение с коллегами из других стран. При этом цепко и пристрастно вглядывался в уклад жизни, изучал особенности национального быта, отношение людей к собственному здоровью и, само собой, как же функционирует здравоохранение в западных государствах, где благоденствие граждан, стало нормой жизни.

   Уже в мае 1990 года Николай Павлович принимает участие в международной выставку "Здравохранение-90". В Москву он приезжает с чёрным чемоданчиком, в котором упакован полный комплект его уникальных инструментов. Второй такой комплект он передал в Киев, на специализированное предприятие, где решились таки наладить серийный выпуск катетеров и инъекторов Шматкова.

   Сомнений уже не было, навязать остальному миру свои идеологические схемы и свою систему хозяйствования (или бесхозности) мы не сможем. Увы, придётся опять догонять, вживаться в динамичный и непривычный образ жизни. Изумительную вежливость и милосердие, западные коллеги безупречно сочетают с жёстким прагматизмом, когда интеллект, любое мало-мальски толковое научное решение становятся предметом честного торга.

   Не потерять достоинства, не ударить в грязь лицом, но и о выгоде не забывать, не прослыть талантливым простофилей, что щедро делится плодами трудов своих, а у самого изба курная да кособокая. Непривычно конечно, даже неловко порой, однако доктор Шматков умеет подавить пылкость холодным рассудком и прилежно осваивает азы маркетинга и лизинга. Надо быстрее избавляться от разухабистой удали, мол, нашу сноровку и смекалку ничем не перешибёшь. Надо с достоинством воспринимать тот непреложный факт, что их "инги" одолели наши "измы". Надо энергично переходить от "принципов" к принципам. Грамматика международного права универсальна, если не хотим жить в выморочной стране, приспосабливаться и догонять придётся именно нам.

   Мироощущение нынче принято называть менталитетом. То бишь, умеешь мыслить логично, корректно, продуктивно - значит и дела твои будут спориться. И это не мода, восемьдесят процентов прибыли на международных рынках получают за счёт информационных технологий. Интеллект становится самым дорогим интернациональным товаром.

   О таких внезапных переменах любопытно почитывать в газетах, а произвести решительный переворот в личной жизни очень и очень трудно. По щучьему умению умнеть не получается, за то, что умеем делать платят гроши, а напряжённо и слаженно работать десять-двадцать лет методом пряника, а не кнута - тоже вызывает озлобление.

   Кто отважился и думать и трудиться прагматично, целеустремлённо и полагаясь лишь на собственные силы и интеллект, тот ныне приближается к личному процветанию. Люди упорствующие в надеждах на всеобщую уравниловку и некую высшую справедливость, исходящую от мудрого вождя или доброго царя-батюшки, этим приходится туго. Бедность в доме, разлад в душе, отчуждение с детьми.

   Не спешите упрекать поколение прагматиков и новых буржуа в бессердечии и эгоизме. Вспомните, что население планеты перевалило за 6 миллиардов человек. Колхозная система уж точно всех не прокормит. Каждые сутки на Земле только от голода умирает 30 тысяч детей. И скольких косят новые, невиданные прежде болезни?..

   А маленькая, спасительная ампулка с архисложным лекарственным препаратом, в котором сконцентрировался интеллектуальный и физический труд многих тысяч разноплемённых граждан, такая ампулка зачастую тянет на несколько сот долларов. Практика искусственного снижения цены на продукт интеллектуальной деятельности до копеек обычно заканчивается тем, что микробы и бактерии чуть не жируют на дешёвом лекарстве. Помните у Жванецкого? - "Микроб с таким лекарством сотрудничает".

   Побывав, точнее, поработав на международных выставках в Москве, Генте и Дели, Николай Павлович Шматков сумел сделать крайне жёсткие, но единственно верные выводы Ничего революционного в них было. Ещё наши предки русичи говаривали: ремесло проверяется торжищем. Медицина, разумеется, крайне специфическое, высшее ремесло, но из-под власти экономических законов не выпадает.

   Вернувшись в Харцызск, доктор Шматков уже совершенно не обращал внимания на гневные филиппики "доброжелателей" - властимущих, дескать, всё, что делает Шматков "давно всем известно", а "денег на постройку клиники всё равно нет". Назначь такого трибуна директором этой стройки, да положи кормление погуще, с пеной у рта будет доказывать противоположное и славить тех, кого сегодня незаслуженно ославляет. Кто бы там не лаял, а каравану идти и идти. Его ждут, у каравана есть чёткая цель.

   В родном городе власть пыталась провести референдум на тему "О целесообразности строительства в Харцызске центра лимфологии". Руководство Совета выступило в прессе с решающим доводом - "нечего разводить заразу, чтоб перекинулась на дворы". Правда, когда приехала телевизионная группа из Донецка тот же руководитель Зугрэсского горисполкома самолично водил операторов и ведущих по лужайке и с упоением расписывал какие усилия прилагают власти, чтобы на этом месте встала современная клиника нашего прославленного земляка. О том, что пустырь совершенно непригоден для застройки по геологическим характеристикам, об этом скромно умолчали. Зато с экрана телевизора на текущий момент смотрелись вполне пристойно, демократично и даже прогрессивно. Фантасмагория какая-то. Откровенно не считаться с "прославленным земляком" не могли, ведь того избрали членом Координационного совета хирургов-лимфологов СССР и он стал вхож в такие высокие кабинеты, где умеют делать оргвыводов.

   И опять же все под Богом ходим, случись беда - спешат в Зугрэсовскую больницу.

   Пресса так откомментировала возню с референдумами и негодными земельными участками - "Средневековье, век ХХ". Надо отдать должное журналистам Харцызска В. Медухе, Л. Корсун,

   Ю.Холонготу, они двадцать лет упрямо отстаивали доброе имя доктора и как могли пропагандировали его идеи. Помогали формировать общественное имя, говорили правду, в конце концов, порой рискуя собственной карьерой.

   Николай Павлович представил депутатам письменные гарантии американского фонда КОМЕД выстроить в Харцызске за 24 месяца современный госпиталь, при этом требования к финансированию с советской стороны самые щадящие, а моральная и материальная поддержка общественных организаций Киева и Москвы уже имеется.

   И в декабре 1990 года долгожданные два гектаров пустырей на окраине города наконец были оформлены решением Совета. Скрепя сердце выделили, с уточнением, что из городского бюджета ни копейки не будет потрачено на содействие. Ладно, было б хожено да лажено, а там хоть яёртушка родись.

   Впрочем и сторонников Центра среди депутатов было немало. Ведь тот корпус горбольницы, к которому присматривался Николай Павлович уже перепрофилировали из детского отделения в чернобыльское. Сотни людей только в Харцызске нуждались в срочной и высококвалифицированной медицинской помощи. Экологическая обстановка в Донбассе неважная, а после апреля 1986 года положение и вовсе стало катастрофическим.

   Нильс Бор когда-то обронил: "Перед нами безумная идея. Вопрос в том, достаточно ли она безумна, чтобы быть верной?" Примерно то же ощущали друзья и единомышленники доктора Шматкова. Страна разваливается, уже вовсю бушует инфляция, как можно в такое время начинать стройку, не имея ни гроша за душой? Сам доктор весело рассказывал, как во время московского конгресса ловко отделялся от коллег из Японии, Германии, Швеции, чтобы сбегать в пирожочную и подкрепиться. Отобедать с ними в кооперативном ресторане он не мог себе позволить, даже истратив деньги, предназначенные для гостинцам своим домашним. А начинать стройку сметной стоимостью 30 миллионов рублей - брался. Нас сдерживает только один фактор, продолжал бодриться, - в сутках 24 часа, а в году 365 дней, эх, маловато будет! Хозрасчётные деньги погоды сделать не могли, все уходили на покупку оборудования и медикаментов. Частные пожертвования составляли лишь малую часть необходимой суммы. Идея с клиникой выглядела замечательно безумно, а неумение доктора отступать - общеизвестно. Поскольку для людей такой закалки непреодолимых преград не бывает, доктор Шматков решил строить свою больницу скальпелем.

   Он будет работать даже не пределе сил - далеко за этим пресловутым пределом, он будет лечить работников предприятия, а то взамен обязуется оказывать какие-то строительные или монтажные услуги.

   - Да, но тридцать миллионов, причём стремительно обесценивающихся?..

   - Не боги горшки обжигают!

   - Николай Павлович!..

   - Прекратить панику, решение уже принято, всё.

   Сейчас он откровенно признаётся: не представлял что получится из этой затеи. Даже не обижался, когда называли авантюристом. И вообще эти семь лет сплошного аврала вспоминать сложно - дни и ночи спрессованы, сплющены, встроены в какой-то особый, запредельный стиль жизни.

   Весной 1994 года он улетает в Сан-Франциско, делегатом на Международный конгресс онкологов от Всероссийского общества иммунореабилитации. Всего от республик бывшего Союза полетело три человека. Выступил с докладом один Шматков.

   - Прекрасно организованный форум, - вспоминает доктор, - 6000 делегатов разбиты на 26 секций, внутри которых и проходили мини-симпозиумы. Я докладывал о наших методах лечения запущенных форм рака. Реакция американцев меня обескуражила: для чего же так запускать, а потом вылечить? - восклицали они. Хочу подчеркнуть, что моё выступление обсуждалось на симпозиуме в течении всего дня. Не просто прочёл с трибуны и свободен. Нет, зря время на говорильню там не тратят. Каждый впитывает информацию по максимуму. Доклад я подготовил тщательно, сплошь цифры, аргументы, факты. Это произвело впечатление. Выступал под девизом "Началом всякой мудрости есть признание фактов". Был замечен журналистами ежемесячника "Национальные и международные новости медицины". Так интервью мне ещё давать не приходилось - самый настоящий допрос с пристрастиями. Умеют американцы вкалывать, на каждом рабочем месте выкладывают, потому и живут неслыханно богато. Мне их сегодняшнее лидерство в мире кажется правомерным. Как ни горько признать, но их цивилизация высшее достижение по сравнению с нашей, славянской. Но что и кто мешает нам посвятить десятилетия напряжённому, творческому труду и в корне изменить ситуацию, глобально изменить?.. Это нам решать.

   Калифорния, наверное, один из самых чудесных уголков на земном шаре. Откровенно говоря, собирался день-два выкроить для чистого отдыха, но получил столь заманчивые предложения от американских коллег, что развлечениями пришлось пожертвовать. Меня ведь в первую очередь интересовали не столько научные аспекты, сколько практическое здравоохранение. И потому я не только отработал в секции, где обсуждали перспективы лечения рака молочной железы, но успел побывать и на других семинарах. А потом пригласили посетить госпиталь и выступить с докладом. Обсудить в кулуарах конкретные детали сотрудничества. Нечто вроде, мы - вам про это, а вы нам про то. Ну а как же? Наши мозги там высоко ценятся, ведь работая в экстремальных условиях мы и сами порой не догадываемся какие молодцы бываем. А за науку они готовы честно платить.

   - Не хотелось зацепиться за Калифорнию, хотя бы годик поработать в современном госпитале.

   - Конечно хотелось и предпосылки имелись. Но ведь я начал строить клинику. Мне 58 лет, куда отступать? Я тогда по возвращению заявил в нашей прессе: может я и надорвусь, но злорадствовать будут одни круглые дураки с квадратными на пару. Потому что я повидал за несколько лет немало. Видел европейские больницы в Генте, видел в Сан-Франциско, Индии, Марокко, Испании. Сравнивать трудно. Стыдно. Обидно. Но с гордостью констатирую: по уровню профессионального мастерства мы не хуже. Мы просто беднее. Гораздо беднее.

   - И вечные вопросы: кто виноват и что делать?..

   - Это не для меня. Общаясь с бельгийцами и американцами, с индийцами, убедился - главный залог их благополучия в поразительном трудолюбии - раз; в полном отсутствии явной, чёрной зависти или показного равнодушия к работе соседа - два; спокойное, терпимое отношение к тому, что успех, слава, деньги, увы, в жизни распределяются неравномерно - три. Кому как повезёт, успокаивает себя американец и находит утешение в каком-то занятии. Обязательно находит! Не изводит себя злобствованиями и истериками. Демонстративно любит родину.

   Фанатично предан идеалам свободы. И в то же время безропотно подчиняется любому требованию полицейского или кондуктора в автобусе. Он ценит порядок, как составляющую часть свободы.

   - Их система может быть скопирована нами?

   - Не уверен, да и зачем? Это сейчас мы охаем и ахаем, что у них медсестра получает куда больше нашего профессора. На "шаттле" или "мире" рядом работают американец и русский. У одного зарплата десять тысяч долларов в месяц, в другого сумма, эквивалентная 300 долларам. Но заметьте, космонавты и профессора работают и нить времён не прерывается. Может и все беды наши от слабых корней. Страна была большая, миграция колоссальная. Донбассу всего двести лет.

   - Значит, поезда в Америку удалась?

   - Медицинской, профессиональной информации очень много. А в житейском?.. Нельзя запираться один на один со своей мечтой и воспринимать всерьёз идеологию. Надо избавляться от предрассудков. Бесполезно кричать, дескать, я специалист высочайшей квалификации и за кусок хлеба унижаться не желаю. К сожалению, бывают в жизни такие провалы, когда приходится работать и за кусок хлеба. Работать и преодолевать. Убогость преодолевать. Себя преодолевать.

   - Многие воспримут с негодованием такой совет.

   - Вот я и говорю: избавляться от предрассудков. Это в начале века в любом почтовом отделении Российской империи можно было купить за пятьдесят копеек серебром вид на жительство в Швейцарии. Торговали они своими паспортами. И дозволялось помочь бедным швейцарцам, которые ничего кроме сыра, шоколада и часов не производят, это у нас жила на жиле... А те ничего, не стеснялись. Приловчились делать деньги из денег и нынче живут припеваючи. По тирольски так, знаете? Даже сравнивать грустно.

   - А какой должна быть наша система здравоохранения?

   - Поскольку бесплатной медицины не бывает априори, а действенное лечение сейчас доступно 10 процентам населения Украины, не больше, то в ближайшей перспективе возникнет такой конгломерат государственной, отчасти коммерциализированной медицины и зачатков страховой с бурным ростом приватной практики. Чтобы сразу и создать идеальную систему - так не бывает, согласитесь. Полагаю лет двадцать уйдёт на доводку, но стать вровень с остальным миром мы обязаны. Иначе вымрем. Как мамонты. Или как неандертальцы. Но для рядового гражданина здравоохранение должно быть доступным, эффективным, передовым и в какой-то мере льготным. Но главное - качественным и для самых предусмотрительных - индивидуальным.

   - Это не сочетается.

   - Ещё как сочетается, если посчитать все деньги, что тратятся государством, профсоюзами и гражданами. Ведь бестолково и нерационально порой тратятся. Должно сочетаться! Иначе нация исчезнет. У нас не спад и не застой, мы умудрились сотворить самый глубокий кризис в новейшей истории.

   - Завидная уверенность в вашем голосе.

   - Это убеждённость. В том, что идти нас всё равно придётся своим путём - в организационном плане, но инструменты и лекарства должны соответствовать традиционно-высокой квалификации наших докторов. Медицина в Америке - это для нас сюжет фантастического фильма. Но она не просто 99 процентов платная, она безумно дорогая. Лишь пятьдесят процентов американцев, самых богатых людей на земле, позволяют себе такую роскошь, как лечение. Кто экономит, кто щепетильно следит за здоровьем, кто вообще каким-то шаманством увлечён и в никакую хирургию не верит. Не ожидали услышать, но это так, Что ж и нам ориентироваться на то, что лишь каждый второй украинец будет отрезан от современной клиники? Меньше надо копировать, больше своё создавать.

   - А что вы привезли из-за океана?

   - Я привёз клинику. Она вот здесь - в голове. Пока. Теперь я точно знаю, каким будет наш харцызский лимфоцентр. И я не только знаю - уверен, что построить его необходимо. Во что бы то ни стало. Я чувствую, как он нужен нам всем.